Одно другому не мешает

— Бабушка, а бабушка!

— Чего тебе, внучек? — сидевшая в кресле у камина Баба Яга отложила вязание и посмотрела на маленького огра.

— Расскажи, пожалуйста, сказку! — попросил Фергус.

— И какую же ты хочешь сказку? — поинтересовалась она.

— Интересную! — тут же отозвался огр.

Смекнув, что Яга настроена доброжелательно, Фергус ловко влез на кресло и уселся по левую руку женщины.

— Не такую, как у Кикиморы! — поддакнул Фаргл. Оказалось, он всё это время тихо стоял за спинкой.

— А, разве, у Кикиморы сказки неинтересные? — Баба Яга слегка подвинулась, чтобы и Фаргл смог залезть на кресло вслед за братом.

— Нисколечки! — пропищал тоненький голосок, и на колени к бабушке, цепляясь за ткань шерстяной юбки, взобралась Фелиция. Удобно устроившись, огрица добавила с сожалением: — Они у неё поучительные.

— А вы, значит, поучительные сказки не любите? — Баба Яга едва не хмыкнула — уж очень её развеселила детская непосредственность маленьких огров, но в самый последний момент решила сдержаться.

Маленькие огры в ответ так резко замотали головами, что их ушки затряслись словно пружинки.

— И какую же сказку вы хотите? — осведомилась старуха, аккуратно складывая в плетеную корзину мотки пряжи и недовязанный рукав. Тем временем сидевшая на её коленях Фелиция принялась украдкой просовывывать в клубок свои маленькие пальчики. Баба Яга сделала вид, что не заметила этого.

— Про драконов! — в один голос заявили братья.

Фелиции наскучило терзать клубок. Вытащив пальцы и позволив Яге, наконец,  поставить корзинку с вязанием на низкий резной столик, она мечтательно произнесла:

— Про принца.

Баба Яга вздохнула. Сказкок про драконов и  принцесс она знала немало. Мудрено ли — Ледяной Дракон с Горынычем регулярно снабжали её историей-другой. А с тех пор как в окрестностях замка поселился Смауг — сказок, присказок и легенд стало хоть отбавляй. Но вот про принцев — ни одной, хоть тресни. Однако огрица смотрела на неё с такой надеждой в огромных словно блюдца глазах, что Яга решила рискнуть.
И она начала свой рассказ:

— За тридевять земель отсюда, куда Ворон костей не заносит, да птицы певчие не долетают, на самом краю света стоит высокая каменная башня. Эта башня так высока, что верхушка её теряется в пучине белых облаков словно в ворохе мягкого гусиного пуха. И нет у той башни ни крыльца, ни двери, ни лестницы, а есть только крохотное окошко под самой крышей.

Много ходит толков среди простого люда насчёт обитателя этой башни. Одни полагают, что в башне много лет томится прекрасная принцесса. Вторые склоняются к тому, что в башне замуровано страшное чудовище. Третьи утверждают, что в башне живёт ведьма, которая по ночам выбирается наружу при помощи метлы и летает на ней по своим ведьминским делам. И только те немногие, кто слушает много, да говорит мало, знают правду. Знают, что в башне вот уже много лет живёт прекрасный принц.

Услышав упоминание о принце, Фелиция вздохнула ещё мечтательнее прежнего, а Фаргл с Фергусом насмешливо фыркнули.

— Ой, держите меня, принц! — один из братьев, не выдержав, расхохотался, — да ещё и прекрасный! Откуда им там всем знать, что он прекрасный, раз его никто не видел?

— Ещё неизвестно, принц ли это! — подхватил второй брат. — Как вылезет из башни ужасный монстр, и будет всем принц!

Услышав старших братьев, Фелиция всхлипнула. Губы огрицы задрожали, а зеленая кожа на личике покрылась серовато-бурыми пятнами. Будь сейчас рядом папа, он бы от души хлопнул любимую дочурку по спине так, что у той подогнулись бы колени и дал свой любимый совет: "Не держи в себе!"
Но папы в замке нынче не было. Поэтому Фелиция мужественно сдерживалась.

Но Баба Яга, тем временем, невозмутимо продолжала:

— Долго ли коротко ли, ночь и день сменяли друг друга. Вслед за лютой зимой приходила весна. За весной неизбежно наступало лето, ведя за собой златовласую красавицу-осень. Пока однажды в окрестностях не появился дракон.

— Смауг? — тут же встрепенулся Фергус.

— Ага, как же! — с готовностью запротестовал Фаргл. — Зуб даю — это Горыныч был.

— Не Смауг, и не Горыныч, — спокойно возразила Баба Яга. — Это был совсем другой дракон.

— Какой это — "другой?" — не понял Фергус.

— А вот такой! — даже Яга постепенно начала терять терпение. — Китайский.

— Китайский? — старший сын огров вытаращил на старуху глазищи. — А какой он — этот дракон?

Баба Яга мысленно отправила к Лешему туда и обратно свою никудышную фантазию — что ни говори, а сказка разваливалась прямо на глазах, толком не успев начаться. Но отступать назад было поздно.

— Нефритовый, — Яга напрягла свою память, пытаясь вспомнить, что ей рассказывала всезнающая Кикимора.

— Каменный он, что ли? — Фаргл недоверчиво нахмурился.

— Да не, наверняка, зелёный просто! — перебил его Фергус. — Как наш Горыныч после того, как угодит в болото.

Баба Яга вздохнула. Что бы она сейчас ни сказала, братцы уже сложили своё железобетонное мнение и теперь вовсю фантазировали. И только Фелиция тихонько сидела у неё на коленях в ожидании продолжения. Поэтому бабушка, понизив голос, принялась рассказывать дальше:

— Чешуя дракона была лазурной словно глубокое горное озеро, а шипы и крылья отливали чистым золотом, как и мудрые глаза животного.

— Краси-иво! — протянула Фелиция и просияла. Тут она вытерла ладошкой заплаканное лицо и спросила: — скажи, бабушка, а принц тоже был красивый?

— Ох, ну конечно, внученька! — подтвердила Баба Яга. — Самый красивый из принцев, когда-либо живущих на земле.

Фелиция затаила дыхание. И Яга принялась за обитателя башни.

— Принц, моя милая деточка, был молод. Ростом высок, фигурой статен. Кожа его была нежной как у девушки, черты лица — соразмерны и изящны а глаза и волосы черны подобно небу в безлунную ночь.

— Так почему принц жил в той высокой башне? — спросила Фелиция. — Раз он был так красив, неужели, был настолько одинок?

— Просто принц предпочёл дракона! — в один голос пропели Фергус с Фарглом. Оказалось, что сказку Яги они, всё-таки, слушали.

— Имели быть место некоторые... обстоятельства, — после короткой паузы нашлась старуха. — Дело в том, что...

— Обстоятельства, как же! — раздалось откуда-то сбоку. Сидящие в кресле Яга и огры обернулись и увидели стоящую в дверях гостиной Кикимору  Та была мокрая с ног до головы.

— Ты что, опять в болоте плавала? — ахнула Баба Яга. — Совсем ку-ку? Ноябрь на дворе!

— Плавала! — с достоинством отозвалась Кикимора. Пройдя в гостинную, она плюхнулась в кресло напротив. Присутствующих окатило брызгами.

— Пресвятые Яков и Вильгельм, додумалась же! — запричитала бабушка. – Вот как схватишь ангину, да кости разболятся — кто тебя лечить будет?!

— А никто! — Кикимора гордо задрала подбородок. — Но мне это и неважно. Всё равно я никому здесь из вас не нужна.

— "Никому" — это ты сейчас про Водяного? — уточнила подруга.

Кикимора затрясла мокрой головой:

— Не упоминай при мне его имени! Скользкий тип!

— Недавно, помнится мне, ты его "мужчиной хоть куда" величала, — заметила Яга. А теперь, выходит, скользкий?

— Скользкий! — подтвердила Кикимора. Тут она театрально воздела руки и воскликнула: — Я же его вот этими-самыми руками!  Так выскользнул, гад! Как змея! Только пиявки его и видели! А я осталась посреди болота, одна! Несолоно хлебавши, по уши в тине. Жабам на смех!

— Да плюнь ты на него, — старуха пошарила по карманам и выудила из одного горсть карамелек. — Вот, возьми. Легче станет.

— Ты думаешь, я в него не плевала? — всхлипнула Кикимора. Конфетку, однако, взяла. Одну. Остальные вмиг сцапали хитрые братцы-огры. — И плевала, и гнилушками кормила, и болотой водой опаивала — всё без толку!

— А что в итоге? – осторожно поинтересовалась бабушка. Кикимора энергично хрустела карамелькой.

— А ничего! Понос только приключился. Все кувшинки обгадил. А потом свалил!

Из глубины кресла послышался странный звук — Фергус и Фаргл слушали рассказ Кикиморы и еле сдерживались от смеха. Кикимора обиделась.

— Вот, поглядите. Смешно им! А каково мне? Кто-нибудь об этом подумал?!

— Да никто над тобой не смеётся, — успокоила её Баба Яга. — Напротив, мы все тебе сочувствуем. — Она незаметно пихнула маленьких огров локтем, и те послушно закивали.

— Ещё как сочувствуем! — подтвердил Фаргл. — Это просто карамельки кислые попались.

— Профессор Дамблдор снова прислал свои любимые лимонные дольки, — вынув леденец изо рта, Кикимора посмотрела сквозь конфету на свет и снова сунула её в рот. — А мне нравится.

Кажется, она немного успокоилась. Яга едва успела с облегчением выдохнуть, да не тут-то было. Кикимора вдруг встрепенулась:

— Так, а что там дальше, с принцем-то? То, что он красив, и ежу понятно — все принцы как на подбор красивы. Вот только каши с этой красоты не сваришь.
 Вы мне лучше скажите, по хозяйству этот принц делать что-нибудь умел? Или только и сидел, вздыхая, день и ночь в своей башне? Где работал и кем? Сколько золота зарабатывал?

— Я думаю, золото ему приносил дракон, — осторожно начал Фаргл. Кикимора тут же подхватила версию:

— Ну вот, как я и думала. Альфонс!

— Вы оба неправы, — возразила Яга. — Дракон приносил принцу всего лишь съестные припасы, да кое-что из одежды. Живя на краю света в высокой башне, не больно разбогатеешь.

— А с чего это ему вообще пришло в голову в башне кафтан просиживать? — не унималась Кикимора. — Будто на свете других дел нет. Или ты мне сейчас расскажешь, что это дракон вашего принца в башню упрятал? Не поверю! Это принцесс то и дело пачками по башням, да пещерам рассовывают, но чтобы такое с принцами вытворяли — это уже ни в какие ворота.

— Принц и дракон были старыми друзьями. Напротив, дракон регулярно уговаривал принца покинуть башню. Или, на худой конец, собраться с духом, да написать письмо той, по ком тосковало его сердце. Но увы, друг его был слишком скромен, да благороден. И никак не мог решиться написать, хотя бы, строчку. Пусть дракон и вызвался самолично доставить послание, принц...

— Тянул кота за... хвост, — подытожил Фергус с еле заметной заминкой. На эту реплику возразить было нечего, и Яга кивнула:

— Можно и так сказать.

— А почему принц так боялся написать первым? — спросила Фелиция. — Ведь он, наверняка, понравился бы своей избраннице.

— Дурак потому что, — припечатал Фергус, — вот и весь сказ. Дурак нерешительный.

– Не дурак, а принц! — возмутилась Фелиция.

— С высоты своего опыта скажу, — подала голос Кикимора, — одно другому не мешает.

— Это ты по своему болотному дружку судишь? — съязвила старуха.

Кикимора насупилась и промолчала.

— А я бы написала принцу первой, — мечтательно проговорила Фелиция. — Я бы не постеснялась.

— Даже если бы не получила в ответ ни строчки? — с тоской проговорила Кикимора. – Ни строчки и ни одной даже самой затрапезной кувшинки?

— Именно, — кивнула Фелиция. Братцы начали, было хихикать, но та бесстрашно продолжила: — Я бы писала ему снова и снова, пока принц, наконец, не заметил бы меня и не решился написать мне в ответ.

— А если он никогда не напишет? — Фаргл с удивлением посмотрел на сестру. — Это же так обидно!

— Нет, всё не так, — упрямо возразила Фелиция. — Настоящие сказки имеют счастливый конец. Поэтому принц, непременно, заметил бы меня, а мои смелость и настойчивость вдохновили бы его сделать ответный шаг. И он бы написал мне. Я в этом уверена.

— Может, и мне стоит попытаться? — тихо проговорила Кикимора себе под нос. Вопрос был риторическим и не требовал ответа, но Фергус, Фаргл и даже Яга с Фелицией тут же заголосили:

— Ну, конечно!

— Поддай ему жару! — добавил Фергус и хитро переглянулся с братом: — А мы поможем!

Не успела Кикимора ответить на столь соблазнительное предложение, как вдруг Яга воскликнула:

— Глядите!

Крючковатым пальцем женщина указывала в сторону приоткрытого окна, поэтому присутствующие все как один приковали свои взоры к расстилавшемуся снаружи пейзажу. Далеко в небе мелькала какая-то точка, которая стремительно увеличивалась.

— Это дракон! — восхищенно прошептал Фергл.

— Это наш Змей-Горыныч летит, — Баба Яга безошибочно узнала старого товарища. — И, кажется, кого-то везёт. Вот только кого – не могу понять. Глаза уже не те.

— Может, принц? — с надеждой проговорила Фелиция, наблюдая, как Горыныч ритмично рассекает воздух кожистыми крыльями.

— Ага. А в зубастой пасти ещё письмо вдобавок, — хихикнул Фергус.

— Три письма, — подхватил Фаргл. — Змей-то о трёх головах!

Но не успела Фелиция обидеться, как Змей уже приблизился настолько, что зрители могли без труда разглядеть всадников. Фелиция без труда узнала Лешего — она уже встречалась с этим ворчливым бородатым старичком, которого несведующие могли принять за гнома. А второго – полного с сероватым лицом и длинными белыми похожими на грубую солому волосами видела впервые.

– Батюшки-светы! — ахнула Яга. — Это же Леший и Водяной!

Водяной выглядел неважно. Он с трудом удерживал равновесие, а лицо его то и дело искажалось гримасой боли. Кажется, эксперименты Кикиморы с тиной и гнилушками даром не прошли, и Водяной тяжело захворал.

— Ну, вот и принца подвезли, — подытожил старший братец. В этот момент пришлось отступить, потому что Змей, как раз, подлетел к окну замка, и на подоконник ловко спрыгнул коренастый Леший.

— Вот, принимайте пациента, — пропыхтел Леший, сгружая беднягу Водяного. Тот был ни жив, ни мертв от страха.

— Что с ним стряслось? — Яга сочувственно оглядела Водяного, который мешком осел на пол, да так и остался сидеть.

— Да  откуда я знаю? — пожал плечами Леший. — Вроде, чем-то отравился. Ну, я решил его в замок доставить. Уговорил Горыныча подсобить. Вот и сказке конец!

— Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается, — возразила Яга. — Съел-то он что?

— Да, вроде, грибы какие-то с тиной, — отмахнулся Леший. — Не знаю я ничего. Сами расспрашивайте, коли ответит. И вообще, мне пора, — заторопился Леший. — Не могу я надолго лес оставлять. А то как там деревья без меня? А зверушки мои? Всё, пора-пора!
В следующий же миг Леший забрался обратно на Горыныча, и змей стремительно взмыл ввысь.

— Залетайте к нам на чай! — прокричала им вслед Баба Яга. — С клюквенным вареньем, да пирогами!

Но Змей с Лешим уже превратились в небольшое пятнышко, а вскоре исчезли совсем. Баба Яга повернулась к Кикиморе:

— Ну что, подруга дней моих суровых, выкладывай в подробностях, чем и когда ты кормила этого несчастного.

Кикимора в ответ вздохнула и густо покраснела. Настала пора исправлять свои ошибки.