Глава I

Серебристый автомобиль выехал на главное  шоссе. Мэри нажала на педаль газа, увеличивая скорость. Посаженные по обеим сторонам дороги кипарисы замелькали ещё быстрее. Дэвид откинулся на спинку сиденья. Какое-то время отец и дочь ехали в тишине, нарушаемой лишь мерным гудением двигателя. Однако в следующий момент идущий впереди автомобиль неожиданно затормозил. Чтобы избежать столкновения, Мэри резко надавила на тормоз и вцепилась в руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Да чтоб тебя! — выдохнула она. Мэри наблюдала, как стекло со стороны водителя плавно опускается вниз, а из красного Форда, едва не ставшего причиной аварии высовывается рыжая патлатая голова подростка.

— Слышь, ты! Жить надоело? — рявкнул подросток, сверля машину Мэри ненавидящим взглядом. Мэри решительно нажала кнопку стеклоподъемника.

— Это ты слушай сюда, маленький мерзавец, — прорычала, было, она, но из окна в ответ на её фразу высунулась рука и показала Мэри средний палец. Послышался пьяный хохот: на заднем сиденье Форда сидело ещё трое.

— Да пошла ты! — зло бросил рыжий, и красный Форд резко сорвался с места под аккомпанимент злорадного смеха.

— Мерзкие уроды, — прошипела Мэри, наблюдая, как Форд стремительно отдаляется от них, лавируя между идущими впереди автомобилями.

— Мэри, – попытался успокоить её отец, но та взорвалась:

— Наш Эшли погиб также, в результате столкновения. Из-за таких как они! — Мэри кипела от злости, еле переводя дыхание. Дэвид молчал, чувствуя как грудь снова сжимает железный обруч. Всё это время, пока они с Мэри ехали в компанию, Дэвид мысленно твердил себе: "То, что они намереваются сделать — исключительно ради ребёнка Эшли и его матери. Ради самого Эшли. Ради Шелли. Ради всей их семьи". Однако в тот самый момент, когда прямо перед ними резко затормозил красный Форд, и лишь отличная реакция Мэри и её твердый характер помогли избежать серьёзных последствий, Дэвид почувствовал, как вся жизнь буквально проносится перед глазами. Он отчётливо осознал пугающую истину, которая ранее ускользала: жизнь непредсказуема. Любой момент может оказаться последним. Дэвид сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает комок: успел ли его сын осознать произошедшее? В те самые последние минуты своей жизни, понял ли Эшли, что больше никогда не увидит ни своей семьи, ни любимую? Он даже не знал о том, что скоро станет отцом — при этой мысли Дэвид изо всех сил сжал кулаки — и теперь так никогда и не узнает.

— Прости нас, Эшли, — Дэвид сообразил, что произнёс фразу вслух, только когда сидящая рядом дочь протянула руку и ободряюще сжала его ладонь:

— Мы вернём его, папа. Наш Эшли снова будет жить.

Дэвид хотел, было, возразить, что созданный бионик, каким бы точным ни оказалось воспроизведение, навсегда останется лишь копией. Тенью живого Эшли.

— Ещё сегодня утром я думал о том, что предложение Шейна — это попытка пойти наперекор Божьему замыслу, — отозвался Дэвид. Они только что свернули с главного шоссе.

— Я не верю в Бога, папа, — проговорила Мэри. — Никогда не верила. А в тот день, когда погиб брат, я окончательно в этом убедилась.

— Прошу тебя, только не говори такие вещи при матери, — попросил её Дэвид. — Ты же знаешь, как болезненно она реагирует на подобные высказывания.

Мэри в ответ хмыкнула. Вытащив из кармана пальто жесткий металлический браслет, она протянула его отцу: — Надень, пожалуйста. Это твой пропуск в главный корпус. Мы уже почти на месте, — Мэри кивнула на показавшийся впереди бело-синий шлагбаум. Едва они приблизились, тот открылся, пропуская автомобиль на территорию компании. 

Дэвид защёлкнул тонкую стальную полоску на запястье. В следующий момент казавшийся до этого невидимым на поверхности браслета вспыхнул миниатюрный экран, а само устройство мягко завибрировало. "Имя: Дэвид Дайвенгрейд, статус: гость", — сообщала светящаяся голубым надпись на экране.

— Я не верю в Бога, — повторила Мэри. Снизив скорость, теперь они двигались по внутренней территории. Задумчиво проводив взглядом ещё один комплекс производственных корпусов, дочь продолжила: — Всю жизнь нам пытаются внушить, что Бог — есть Любовь. Но о какой любви может идти речь, когда у нас отбирают самое дорогое? Те малолетние ушлёпки из Форда — как думаешь, сколько жизней они поломают, прежде чем их собственные прервутся навсегда? Или ты всерьёз полагаешь, что те двое из внедорожника, столкнувшиеся с автомобилем, в котором Эшли ехал в аэропорт думали о Боге? Судя по их состоянию, максимум, о чём они могли на тот момент размышлять — это как бы скорее разобраться с похмельем. Нет, папа, я уверена: Бога нет. Либо он жесток, ибо невозможно спокойно с небес наблюдать, как гибнут невинные люди. Молодые, а также совсем ещё дети. По вине тех, кого мне с трудом удаётся назвать людьми.

Каждый день Platinum Cybertronics получает запросы на изготовление андроидов, представляющих собой живые копии погибших в результате дорожно-транспортного происшествия или преднамеренного убийства. Это особый запрос из категории А, требующий тщательного индивидуального подхода, в рамках которого — необходимость психиатрического освидетельствования клиента. В случае, если лицо, сделавшее запрос признаётся полностью адекватным, мы даём согласие на изготовление искуственной копии. Мы создаём андроида — в отличие от биоников, те не обладают сознанием. В них заложены только базовые коммуникативные функции и набор реакций, позволяющие лишь создавать видимость живого человека. Эти андроиды не могут принимать самостоятельных решений, ничего не чувствуют и не испытывают страданий при мысли о скорой неизбежной разлуке. Право владения андроидом, представляющим собой копию покойного не является бессрочным: согласно ныне действующему закону клиент имеет право на срок от двух недель до трех месяцев. По истечении оговорённого периода в подписанном договоре клиент обязуется вернуть андроида компании, где тот впоследствии уничтожается, а его детали идут на изготовление других андроидов. Считается, что этого срока вполне достаточно, чтобы родные и близкие смогли попрощаться. Однако... — на этом месте голос Мэри дрогнул, но она, всё же, смогла закончить: — всем давно известно, что этого времени всегда будет мало.

* * *

Главный корпус Platinum Cybertronics представлял собой высокое П-образное здание из бетона, мрамора, металла и стекла. Поднявшись по каменным ступеням, Мэри и Дэвид оказались перед стеклянными дверьми высотой примерно в два человеческих роста. Мэри сделала ещё один шаг вперёд, встав на обозначенную на полу зелёную полосу. Дэвид последовал её примеру. В следующее мгновение сработал встроенный сканер, а на стеклянной поверхности возникла светящаяся надпись: "приложите, пожалуйста, пропуск". Мэри с отцом почти одновременно прижали тыльную сторону запястья с браслетом к стеклу, и двери с тихим гулом разъехались в стороны, пропуская посетителей внутрь.

Дэвиду понадобилась пара минут, чтобы привыкнуть к ослепительной белизне внушительного холла и слабому голубоватому свечению. Серебристая с синей окантовкой надпись Platinum Cybertronics занимала большую часть противоположной стены, приглашая посетителей подойти к стойке администрации.

— Компания Platinum Cybertronics рада приветствовать вас, – сидящая за столом девушка с короткой стрижкой широко улыбнулась вошедшим. — Добрый день, Мэри, — добавила она, когда Мэри с отцом подошли к стеклянному столу вплотную.

— Здравствуй, Гвенда, — улыбнулась в ответ Мэри. — Мистер Андерсен уже ждёт нас?

Сверившись с данными на экране компьютера, блондинка кивнула: – Да, мистер Андерсен ожидает в своём кабинете.

— Пойдём, папа, — взяв отца под руку, Мэри повела его в сторону эскалаторов.

Поднявшись на третий этаж, Мэри быстро зашагала по коридору. Стены здесь были такие же белые, а освещение по всему периметру потолка вызывало чувство какой-то странной невесомости. Дэвид ощутил, как от волнения его пробирает дрожь. — "Всё происходит будто не со мной, — подумал он. — Будто я во сне".

В этот самый момент раздался резкий сигнал, а ненавязчивый голубой свет, мигнув, сменился красным.

— Это из Отдела поведения, — пояснила Мэри, не дожидаясь вопроса отца. — В лаборатории девиантных сценариев наши специалисты сейчас проводят ряд важных тестов, поэтому подобные сигналы поступают часто. Вероятность, что бионики впоследствии столкнутся с предательством или жестокостью со стороны очень высока. Поэтому мы обязаны знать пределы их выдержки в ответ на внешние раздражители. Определить уровень напряжения, которую выдерживает психика в той или иной ситуации. Разумеется, многие показатели индивидуальны и напрямую зависят от вкладываемой личности. Однако есть ряд поведенческих аспектов, которые нам удаётся рассматривать обобщённо.

Мэри пришлось прервать свой монолог и посторониться, пропуская пятёрку облачённых в голубую форму сотрудников компании. Каждый из них толкал перед собой прозрачный прямоугольный бокс, закрепленный на оснащённой колёсами платформе около полуметра высотой. В каждом боксе находилась человеческая фигура: три девушки и двое юношей. На вид всем пятерым было около двадцати. Обернувшись, Дэвид проводил взглядом необычную процессию. Со стороны казалось, будто находящиеся в боксах безмятежно спят.

— Это андроиды, — от Мэри не ускользнуло удивление, отразившееся на лице отца, когда тот смотрел на неподвижно лежащие под стеклом фигуры, и сочла необходимостью пояснить: — Внешне современные андроиды ничем не отличаются от живых людей. Мы достигли того уровня, когда можем с легкостью повторить даже самые мельчайшие детали. Но в отличие от бионических людей функционал андроида намного ниже. Помнишь, я упоминала, что андроиды лишены сознания?

Дэвид в ответ утвердительно кивнул.

— Несмотря на внешнее сходство, внутри андроид остаётся роботом, подчиняющимся исключительно командам, заложенным в его программу, — продолжила Мэри. Они свернули направо. — Это позволяет использовать человеческие копии в тех областях, где применение биоников шло бы вразрез с нынешними нормами этики. К примеру, те пятеро андроидов, которых мы только что видели — заказ для одного из публичных домов. Не имеющие возможность осознавать и чувствовать, обладающие лишь способностью имитировать человеческие реакции андроиды активно используются в сфере предоставления услуг интимного характера, а также порнографических съёмках. Легко настраиваемые под любой запрос, с идеальной внешностью роботы-андроиды быстро набирают популярность в качестве развлечения на одну ночь.

Оказавшись перед массивными дверьми из материала, идеально повторяющего рисунок и структуру дерева, Мэри приложила ладонь к встроенному в дверь сканеру. По экрану пробежал яркий белый луч, затем раздался мелодичный сигнал, и замок щёлкнул.

— Мистер Андерсен у себя, — ровным голосом сообщила Мэри и Дэвиду женщина секретарь в приёмной, не поднимая головы от кипы бумаг. Она была полностью погружена в свою работу, сверяя информацию в документах со светящейся зелёным голограммой графиков и таблиц.

Дэвид не рассмотрел лица, но что-то в поведении и осанке сотрудницы показалось ему смутно знакомым и в то же время совершенно новым, непривычным. — "Неправильным," — вдруг сообразил Дэвид. В сидящей за столом было что-то... неуловимо странное. Но Дэвид поспешно отогнал от себя непрошенные мысли, сославшись на стресс и проблемы со сном.

— Большое спасибо, Синди, — отозвалась Мэри. Она постучала в дверь кабинета руководителя и, едва тот пригласил их войти, открыла, приглашая отца последовать за ней.

Шейн Андерсон сидел за столом и внимательно что-то изучал на экране своего планшета. Увидев вошедших, он встал из-за стола, чтобы поприветствовать гостей.

— Дэвид! — Шейн крепко обнял старого друга. — Ты даже не представляешь, как я благодарен тебе за этот визит. После моего звонка... — он выдержал паузу — я был уверен, что твоё решение окончательное.

– Так и было, — ответил Дэвид. Шейн жестом пригласил его и Мэри устроиться на кожаном диване, а сам опустился в кресло напротив. — Я, действительно, не видел повода для создания бионической копии моего сына. Не пойми меня неправильно, Шейн, — поспешно добавил Дэвид, — я глубоко ценю всё, что ты делаешь. Но бионик... это слишком.

— Да, конечно, я понимаю, — кивнул Шейн. — Однако ты упомянул о каком-то обстоятельстве. Могу я узнать, что ты имел в виду?

— Невеста Эшли, Маргарет, беременна, — объяснил Дэвид. — Она не перенесёт известия о его смерти. А ребёнок — Дэвид взглянул на сидящую рядом Мэри, словно ища у неё поддержки, и дочь бережно коснулась его плеча — этот малыш — единственное, что осталось от моего сына. Я не могу позволить, чтобы он подвергся опасности, и, разумеется, не хочу, чтобы Маргарет пострадала.

— Маргарет очень любит моего младшего брата, — осторожно добавила Мэри. – Узнав правду о случившемся, она может совершить непоправимый поступок.

– Что ж, это весомый аргумент, — задумчиво проговорил Шейн. — Но, послушай, Дэвид, если ты всё ещё сомневаешься в принятом решении, могу тебя заверить, каким бы ни был твой окончательный выбор, я приму его. Принять бионика в семью — это серьёзный шаг. Они умеют мыслить, они, действительно чувствуют и понимают. Они знают, Дэвид, знают, что есть на этом свете. И если тебя мучает хоть малейшее сомнение — подумай ещё раз, пожалуйста. Я говорю это сейчас не как бизнесмен, я говорю это как твой друг. Они испытывают боль, им бывает страшно.

Поднявшись с кресла, Шейн подошёл к столу, чтобы взять планшет. Вернувшись на своё место, он протянул планшет Дэвиду.

— "Множители боли: кто виноват?" — прочитал вслух Дэвид заголовок статьи, опубликованной на одном из новостных порталов. Ниже располагался цветной снимок: женщина средних лет держит на руках пятилетнюю девочку. Судя по сходству, они приходились друг другу родственниками.

— Пару месяцев назад к нам поступил заказ изготовить андроида-ребёнка, — Шейн сцепил руки в замок. Было видно, что ему нелегко даётся этот рассказ, но Шейн продолжил: – В качестве заказчиков выступала супружеская пара, потерявшая свою единственную дочь, — он кивнул на фотографию на экране.— Внезапная нелепая смерть, буквально выбившая почву из-под ног и полное отсутствие понимания как жить дальше. Убитые горем родители решились на отчаянный шаг — заказали изготовить копию малышки Одри.

Девид слушал рассказ друга, смотря на экран. С фото ему улыбались двое: женщина лет сорока в синем платье и девочка — слегка курносая Одри в алом комбинезоне и полосатой кофточке, с заколкой-бантом в темных кудрявых волосах. Ещё совсем недавно они были счастливы. Наверняка, Одри каждое утро, едва проснувшись, шумно сбегала вниз по лестнице и, заявившись на кухню прямо в пижаме, спрашивала, что они сегодня будут есть на завтрак. А её мама, стоя у плиты в цветастом переднике, варила овсянку, жарила яичницу с беконом и делала апельсиновый сок... — Дэвид с усилием заставил себя вынырнуть из потока мыслей о том, как, вероятно, эта семья проводила свои дни. И о том, что этих дней у них уже никогда не будет. А Шейн, тем временем, продолжал свой рассказ:

— Когда прописанный в договоре срок почти подошёл к концу — до даты утилизации андроида оставалось несколько дней, нам позвонил супруг Эмилии — матери погибшей девочки — и сообщил, что его жена наотрез отказывается отдать ребёнка. Такие случаи, к сожалению, не редкость — внешнее сходство андроида с человеком может вызвать эффект, который мы называем: "ловушка для сознания". Мозг отказывается принимать тот факт, что перед нашими глазами — лишь иллюзия живого человека. Но после пары сеансов с психотерапевтом это наваждение проходит. В конце-концов, наступает момент принятия горькой истины.

Узнав о сложившемся положении, мы тотчас же направили по адресу проживания наших психотерапевтов из Отдела этического контроля. Спустя несколько сеансов ситуация казалась практически разрешившейся, и мы назначили новую дату возвращения андроида к нам.

В назначенный день супруг привёз Одри в компанию. При этом он сообщил, что утром его жена Эмилия выглядела спокойной. Она довольно сдержанно в последний раз обняла девочку и ушла в дом, не дожидаясь, пока те сядут в автомобиль. Казалось, ничто не предвещало беды. Однако возвратившись, он с ужасом обнаружил Эмилию повесившейся в кухне.

Шейн закончил свой рассказ. Дэвид не знал, что ответить. Казалось, сам воздух вокруг них сгустился и потяжелел, мешая нормально дышать. Но тут Шейн заговорил снова. В образовавшейся тишине его голос звучал непривычно резко, словно острое лезвие:

— Каждый раз, когда мы получаем такой заказ, моё сердце сжимается от боли. Я спрашиваю себя: ради чего мы это делаем? Зачем продлеваем мучения живых, позволяя им на короткий период вновь вернуться в счастливое прошлое? Зачем мы бередим эту рану, куда милосерднее было бы позволить им пережить потерю однажды. Да, это больно, невыносимо больно. Но проживать эту боль во второй раз? А потом я вспоминаю, Дэвид, что мы все не просто умираем. Смерть всегда наступает неожиданно, к ней невозможно подготовиться. Это просто происходит, и тебя словно бьёт обухом по голове. А затем накрывает пугающая пустота, где ты осознаёшь, что не успел сказать самых важных слов, которые собирался сказать, но отчего-то откладывал. Не исполнил данное когда-то обещание. Вы так и не съездили вместе в парк аттракционов, не устроили пикник на озере. Жизнь летит столь стремительно, что такие, казалось, обычные вещи, порой, остаются за кадром. Андроиды дают возможность живым людям успокоить совесть, исполнив все данные когда-то обещания и попрощаться с родным человеком, видя его целым и невредимым, в привычной обстановке. Ведь у родственников жертв, погибших, например, в результате взрыва на производстве, нет и этого.

Я не Бог, Дэвид, — Шейн встал и, взяв планшет из рук друга, положил тот обратно на стол. — Я никогда им не был и становиться не собираюсь. Но если существует хоть малейшая вероятность, что андроиды дают шанс успокоить раненую душу — наша компания будет их производить, пока я жив.

Наклонившись к столу, Шейн нажал кнопку вызова и отчётливо произнёс: — Синди, будь добра, принеси нам три чашки кофе.

Дэвид пытался, было, отказаться от кофе, сославшись на то, что и так надолго отвлёк Шейна от работы. Но тот настаивал: — Прошу тебя, Дэвид. Мне необходимо показать тебе ещё кое-что.

Шейн произнёс эти слова таким голосом, словно собирался исповедаться, и Дэвиду ничего не оставалось делать, как согласиться. Но в его мозгу промелькнула тревожная мысль. — "Какую же тайну ты хранишь в себе, Шейн?" — думал он. — "И почему именно сегодня ты решил раскрыть её?"

В это время дверь между кабинетом и приёмной открылась, и вошла Синди с подносом в руках. Поставив на стол три чашки кофе, секретарша хотела, было, вернуться на своё рабочее место, но Шейн попросил её:

— Синди, пожалуйста, останься. Присядь.

— Да, мистер Андерсен, — как и тогда в приёмной равнодушно проговорила Синди, затем послушно села в оставшееся кресло. Она поставила опустевший поднос к себе на колени и замерла. Лишь тихое дыхание и слабо вздымающаяся грудь под голубым жакетом с логотипом компании давали понять, что сотрудница не окаменела. Её лицо было практически лишено эмоций, а серые глаза бесстрастно смотрели на Шейна. Синди ожидала дальнейших указаний, готовая выполнить их в любой момент.

Дэвид тоже смотрел на Синди. Теперь он понял, кого именно напоминала ему эта женщина. Смотрел и не мог поверить своим глазам. 

— Не может быть, Шейн... — голос Дэвида охрип от потрясения. — Только не говори мне, что Мэрион...

— Это не она, — прервав его, быстро проговорил Шейн. — Это не Мэрион.

— Моё имя Синди, — спокойно ответила сидевшая в кресле Синди. У неё были лицо и фигура Мэрион Андерсен, её манеры и голос. Но в отличие от погибшей пятнадцать лет назад супруги руководителя компании Синди носила ассиметричное каре и тщательно выглаженный костюм, в то время как Мэрион ценила комфорт превыше всего, а волосы собирала в небрежный пучок.

Поражённый Дэвид всё ещё не мог оторвать взгляда от неожиданно воскресшей Мэрион, которую теперь звали Синди. В глазах Синди не отражалось ни малейшего намёка на беспокойство несмотря на то, что разговор напрямую касался её персоны. И Дэвид всё понял.

— Синди — андроид? — осторожно начал он. Шейн кивнул:

— Да. Но для меня она — не просто копия жены, а напоминание. Напоминание о том, какую цену, порой, приходится платить за намерение пойти против естественного хода событий, — Шейн отхлебнул свой кофе и заговорил вновь. — Если бы ты только знал, как Мэрион гордилась тем результатом своей работы: её многолетние попытки воссоздать искуственное сознание, наконец, увенчались успехом. С самой юности Мэрион буквально бредила идеей дать возможность машине не только мыслить, но и осознавать своё существование. Получить не очередного заложника предустановленной программы, но полноценную самостоятельную личность.

Мэрион верила в успех, упрямо продолжая работать даже в тот момент, когда другие учёные уже сдались — и вот, неожиданно появляются первые плоды её трудов. Мэрион ликует, окрылённая своим достижением, но ей никто не верит. Однако те, кто хорошо её знал, понимали — в конце концов, Мэрион своего добъется.

Еще два года напряжённой работы — и вот они — неопровержимые доказательства технологического прорыва, результаты всех её бессонных ночей. Казалось — чем ни повод дать себе передышку и насладиться лаврами победителя. Но я не был бы её мужем, если бы хоть на момент усомнился в том, что Мэрион пойдёт дальше.

Дальше было тело. Нам пришлось в корне пересмотреть уже привычную структуру андроида, чтобы приспособить корпус под куда более мощную, требовательную и тонкую систему, при этом не действуя в ущерб реалистичной внешности. Уже пятнадцать лет назад мы  создавали практически идеальные человеческие копии. Теперь же перед нами стояла задача: не создавать тщательно проработанную иллюзию, а, действительно, вдохнуть в них жизнь, вложив полноценную личность.

Его звали Майкл, — во время своей исповеди Шейн безотрывно смотрел на сидевшую перед ним Синди, словно пытался уловить в её глазах проблеск души навеки покинувшей его Мэрион, однако взгляд андроида оставался спокоен. Синди слушала рассказ Шейна, не проявляя к нему ни малейшего интереса. — Майкл был первым биоником, — существом, чьим создателем была не природа, а сам человек. Воплощением торжества мысли над провидением, надо всей привычной, давно устоявшейся концепцией бытия. Разумеется, это повлекло за собой вполне закономерную реакцию — ярые возмущения со стороны приверженцев идеи о божественном происхождении всего сущего. Вдобавок, несмотря на неопровержимые доказательства, оставалось всё ещё немало таких, кто искренне считал, что результаты исследований сфабрикованы, а заявление о создании первого бионика — не более, чем попытка привлечь к себе внимание. Мир оказался совершенно не готов принять новое положение вещей. Но зато Мэрион — она была готова. Готова не просто работать на износ, а буквально положить всю свою жизнь во имя достижения заветной цели. И она это сделала, — в голосе Шейна послышалась неприкрытая горечь. — В тот день предстояло подвергнуть бионика ещё одной проверке — используя ранее испытанный программный метод электрической нейростимуляции заставить Майкла ощутить чувство страха. От легкого беспокойства, перерастающего в тревогу до животного и неконтролируемого — такого, который парализует изнутри. Это был самый важный и сложный этап тестирования. Страх — одна из сильнейших эмоций, которую испытывает мозг.

Несмотря на тщательную подготовку к проведению теста, ситуация, всё же, вышла из-под контроля, — голос Шейна стал тише. Теперь казалось, будто он говорит сам с собой. – Обезумевший от ужаса бионик выломал сдерживающие его крепления и в одно мгновение набросился на Мэрион. Когда дежурившим сотрудникам удалось проникнуть в бокс, было уже поздно, — со вздохом закончил Шейн.

Нужно было что-то сказать, но Дэвид знал, что сейчас любые слова будут бесполезны. Несмотря на то, что с момента трагедии прошло пятнадцать лет — эта рана никогда не заживёт, лишь покроется пылью.

— В память о ней я решился продолжить исследования, — Шейн вертел в руках опустевшую чашку. — Я просто не мог допустить, чтобы все достижения, за которые моя жена в прямом смысле заплатила жизнью, бесследно канули в небытие. И пусть Мэрион сейчас не с нами, её надежды и мечты живут в каждом из ныне создаваемых биоников. Она была упрямой, сильной несмотря ни на что. Когда общественность обвинила Мэрион в фальсификации результатов исследований — она лишь рассмеялась. Мэрион утверждала, что людям просто нужно время для осознания случившегося. И, знаешь, Дэвид — я думаю, она права.