Сойка-пересмешница

 — Досадно, когда изнутри зреет желание заняться чем-то полезным, но делать нечего, — внезапно проговорил Касатик. Отражение солнца делало зрачки его глаз странно золотистыми.

Мальчик подобрал с земли одиноко лежащий плоский голыш и, примерившись, бросил тот в море. Камушек радостно запрыгал по воде, будто с нетерпением ждал, когда же его, наконец, заметят и позволят проложить свою беззаботную траекторию. Зойка, в свою очередь, поискала вокруг камушки. Подняла один, прицелилась...

 — Нет, такой не пойдет, — возразил Касатик, наблюдавший за ее действиями. — Это осколок гальки, а тебе нужен гладкий и плоский. Как оладушек. Оладья любишь?

— Очень, — девочка запустила в воду найденный Касатиком голыш. Едва коснувшись воды, каменный "оладушек" с плеском подскочил вверх, но в следующий миг пошел ко дну.

 — У тебя начинает получаться! — мальчишка радостно захлопал в ладоши. — Еще немного — и ты совсем научишься.

 — Да, наверное.

 Упоминание о вкусных оладьях напомнило Зойке о том, что у нее с утра во рту и маковой росинки не было. Интересно, сколько времени она находится здесь? Дома, наверняка, уже проснулись. Если так оно и есть — ей несдобровать.

 — Эй, что с тобой? — Касатик осторожно коснулся ее предплечья. — Почему ты вдруг загрустила?

 — Я в порядке. Просто мои тетя и дядя уже волнуются, — пояснила Зойка. Она обхватила себя руками, словно плащ Касатика и не грел вовсе. Мальчик хмуро сдвинул светло-русые брови. Камень, который он намеревался кинуть в водоем, так и остался в ладони.

 — Ты же с ними живешь, верно? — он сунул руки в карманы измятых брюк, словно намеревался что-то найти внутри и извлечь на свет, но так ничего и не вытащил.

Касатик повернулся к солнцу. Похожее на огромный поднос из чистого золота светило висело в опасной близости от воды, грозясь ее коснуться. Где-то вдалеке тревожно прокричала чайка. Словно в ответ на этот пронзительный возглас одинокая волна, выше и сильнее прочих, самоотверженно бросилась на берег. Касатик заблаговременно отступил назад, Зойка сделала то же самое.

 — Да, — девочка судорожно сжала пальчиками свой шарик-талисман. — Мама и папа умерли, поэтому я живу с ними.

 — Ты их любишь?

 — Ну... Да, конечно, люблю!, — тут же спохватилась Зойка. — Правда, дядя Гейл бывает очень строг. Но это лишь потому, что он желает мне добра.

 — Не сомневаюсь, что так оно и есть, — пробормотал Касатик, но Зойка не заметила его реплики.

 — ... зато тетя Эйми добрая, — продолжала она, перекатывая шарик между ладоней. — Каждые утро печет блины к завтраку, а по выходным делает большой ягодный пирог. Если ягод мало — тетя готовит шарлотку с яблоками. Их у нас всегда в достатке.

 Касатик слушал очень внимательно, но взгляд его был прикован к морю, будто высматривал там что-то. Внезапно мальчишка резко наклонился вперед и выхватил из воды небольшое перышко. Цвета ясного неба с широкими бурыми полосами поперек. Касатик не отрываясь смотрел на это перо.

— Какое красивое! — Зойка тоже невольно залюбовалась находкой. Такой чистый и яркий оттенок. Словно вся голубая краска на свете разом впиталась в него.

 — Считается, что голубое перышко из крыла сойки приносит удачу любому, кто его найдет, — с этими словами Касатик протянул ей перо. Девочка отрицательно замотала головой: 

— Нет-нет, даже не уговаривай! Это совершенно не моя добыча.

 — Ну и что? — пожал плечами тот. — Я нашел, хочу отдать. Разве это плохо?

 — Нет, конечно. Просто получается, что ты свою удачу отдаешь мне.

 — Я еще найду, — заверил ее Касатик.

 — Точно?

 — Правда-правда.

 — Ладно, — после недолгих уговоров Зойка, все же, взяла соечье перо и теперь с восхищением его разглядывала, аккуратно удерживая за ость. — Но учти: если я найду такое же — непременно подарю тебе. И не вздумай отказываться!

 Девочка принялась рассуждать о природе возникновения удачи. Касатик молчаливо слушал. Он наблюдал.

 Такая худенькая, бледная. Закутанная в его рукотворный плащ, доходивший до самых пяток. Черные как смоль волосы растрепал морской ветер, в тонких пальцах зажато яркое перышко. А в глазах — огонь. Непогасимый — напротив, он рос и креп с каждым новым словом. Клокотал внутри яростной бурей, грозясь вот-вот вырваться наружу. Тогда — Касатик был почти уверен — у нее вырастут крылья. Крепкие как сталь, синие как вода и небо. Едва те распахнутся — Зойка взмоет ввысь. Из горла вырвется торжествующий крик. Время, люди и нелюди негласно превратят его в песню, самую прекрасную из всех, написанных кем-либо. Огромные крылья чудесной полуптицы закроют собой небесный свод, чтобы навеки срастись с ним. Ну, а сейчас...

 — Сойка, — едва слышно прошептал Касатик. — Сойка-пересмешница.

Забытое море

 Она и представить не могла, что море бывает настолько красивым. Необъятная водная гладь, простирающаяся до самого горизонта, притягивала взгляд. Невысокие волны у берега лениво сменяли одна другую, что-то шептали, манили коснуться...

Зойка крепко зажмурилась, пытаясь стряхнуть наваждение. Сквозь закрытые веки море выглядело огромным алым пятном, но тихий шелест воды продолжал настойчиво звать в свои объятия.

— Твои сандалии совсем промокли.

Девочка была готова поклясться чем угодно, но еще мгновение назад рядом никого не было: у самого выхода из тоннеля ее провожатых перехватила Ящер, которая ясно дала понять, что хочет поболтать с подругами наедине. Зойка легко согласилась: обилие новых знакомств действовало утомительно, и она была только рада немного побыть одной.

Но, по-видимому, одиночество здесь считали непозволительной роскошью. Бросив взгляд через плечо, Зойка столкнулась глазами с самым прекрасным существом на свете, которое едва могла себе вообразить.

Она встретила ангела.

— Отступи на шаг, — "ангел" со смехом потянул ее за рукав платья. — Ну, же!

Зойка посмотрела на свои ноги: от воды рыжеватые кожаные ремешки потемнели и приобрели оттенок темного шоколада. Дядя Гейл сильно рассердится, если она испортит обувь.

— Тебя зовут Касатик, да? — спросила девочка, послушно делая шаг назад.

— Русалка сказала? — Касатик заправил за ухо непослушную прядь. — Это море такое красивое. Ты любишь море?

— Я впервые вижу его, — почему-то, отвечая на вопрос, Зойка почувствовала себя до жути неловко. Словно была повинна в чем-то. — Да, Русалка. А ты правда умеешь предсказывать погоду?

Касатик засмеялся, и смех его был похож на перезвон стеклянных шариков, если взять их много-много, сложить в глубокую миску и залить водой. Тихий, приглушенный, но от этого еще более притягательный.

— Я умею определять погоду, но не предсказывать ее, — наконец, объяснил он, когда закончил смеяться. — Мир вокруг нас — открытая книга. Нужно лишь научиться ее читать.

— По ветру и звездам?

— По ветру, звездам, отливам и приливам. Еще по Луне и Солнцу, по растениям. По поведению зверей и птиц. По косякам рыб и выброшенным на берег водорослям. — Касатик указал на широкую темно-зеленую полосу, протянувшуюся вдоль на мелководье. — Ты понимаешь, что здесь написано?

— Был шторм, — уверенно отозвалась Зойка.

Впереди что-то несильно сверкнуло. Что-то похожее на... кусочек стекла?

— Оставь сандалии на берегу, — посоветовал Касатик, видя, как девочка нерешительно переминается с ноги на ногу. — Их никто не утащит.

Зойка, недолго думая, расстегнула обувные пряжки и с наслаждением ступила на мелкий чуть теплый песок. Ее ступни тут же провалились в него почти по щиколотку.

— Ты поэтому босой? — поинтересовалась она, вместе с Касатиком осторожно пробираясь по скользкой изумрудной жиже.

— Отчасти, — Касатик наклонился и запустил руку в гущу зеленой слизи. — Это?

На его ладони лежал маленький шарик из светло-голубого стекла. Шарик был запачкан водорослями.

— Наверное, — в глазах Зойки отражался неподдельный восторг. Еще бы! Ее первая добыча! Впрочем...

— Нет-нет, я не могу его взять! — неожиданно запротестовала она, едва Касатик ополоснул шарик от налипшей тины и попытался торжественно вручить.

— Почему? — искреннее удивился тот.

— Потому что... — она и сама не могла толком объяснить, почему отказывалась. В этом было что-то неправильное. Словно она — Зойка не имела права брать ни единой найденной здесь вещи. Но вслух произнесла совсем иное: — Это твоя находка. Поэтому не могу.

— Но ты первая заметила блеск, — мягко возразил Касатик. — Шарик твой по праву. Возьми его. Пожалуйста.

В интонации звучали странные нотки мольбы. Будто бы сам жест принятия столь заурядного предмета значил для мальчика, как минимум, целый мир. И Зойка протянула руку.

Все еще влажная, хранящая чужое прикосновение маленькая прозрачная сфера послушно скатилась ей в ладошку. Девочка взяла шарик двумя пальцами и посмотрела сквозь него на море.

— Мир становится намного интереснее, когда переворачивается с ног на голову, не правда ли? — Касатик стоял совсем близко. Зойка отчетливо ощущала спиной его прерывистое дыхание. Она поежилась.

— Тебе не холодно? — вдруг спросила она. Мальчишка отрицательно мотнул головой.

— Совсем нет. А тебе?

— Н-немного, — призналась Зойка, на самом деле, не уверенная, что замерзла: легкий ветерок, дувший с моря, был приятно теплым. И, все же, девочка едва сдерживалась, чтобы не стучать зубами.

— Надень это, — Касатик снял со своих плеч плащ-накидку и протянул ей. — Сразу согреешься.

— Спасибо. Какой необычный! И красивый, — Зойка с интересом принялась рассматривать переплетения разноцветной шерсти и тонких травянистых стеблей: накидка состояла из двух грубо сшитых между собой полотнищ с глубоким капюшоном треугольной формы и двумя прорезями для рук. Зойка медленно провела ладонью по поверхности — обманчиво жесткий внешне материал на ощупь оказался нежнее шелка.

— Видишь эти узелки? — хозяин плаща указал на протянувшиеся по его краям ровные ряды нитяных узлов. Зойка послушно обратила на них внимание. Надо же, настоящее макраме! Она невольно ощутила стыд, вспомнив, что сама умеет завязывать лишь четыре разновидности.

— Такое аккуратное плетение, — палец осторожно прошелся по выпуклому узору, ощущая каждый подъем и впадинку. — Ты долго этому учился?

— Всю жизнь, — серьезно ответил Касатик. Зойка заглянула в его темно-серые глаза. В них, словно в зеркале, отражалось Забытое море.

Русалка, Вишенка, Рыба

 Идти оставалось совсем недолго: впереди уже слышались голоса.

Джокер резко свернул влево. За поворотом узкий проход резко расширялся, образуя большую круглую залу с ровным полом. Белесые скопления кальция на стенах поблескивали в лучах света. Зойка задрала голову, чтобы найти его источник — в потолке зияло отверстие.

— Привет, — оторвавшись от любования высоким сводом, Зойка увидела девочку с удивительными волосами ярко-алого цвета, едва ли старше ее самой. Та протягивала руку и робко улыбалась.

— Привет, — Зойка охотно пожала ей ладошку.

— Меня зовут Вишенка, — тихонько сообщила новая знакомая. И тут же попросила : — Только не называй меня Вишней . Пожалуйста.

— Виш… — Зойка от неожиданности едва не поперхнулась. Впрочем, прозвище было подобрано как нельзя лучше: короткая шевелюра и впрямь напоминала вишневый сок.

— Мы хотели звать ее Кровавой Мэри, — неожиданно вмешался Джокер, — но Гранатик нашла это имя недостаточно изящным.

— Я Вишенка! — возмутилась девчонка. Ее возглас прозвучал настолько резко, что Зойке захотелось зажать уши.

— Ладно-ладно, Черешня, не бесись, — Джокер примирительно поднял ладони вверх. — Мы все знаем, что тебя зовут Компотик, поэтому...

Цвет лица Вишенки медленно, но верно приближался к цвету ее волос.

— Ну вот зачем ты ее дразнишь? — если вопль Вишенки звучал как плохо смазанная дверь, то этот новый голос напомнил Зойке безмятежный ручей, звонкий и прохладный. Его обладательница — высокая медноволосая девушка с огромными как у эльфа серыми глазами укоризненно смотрела на Джокера.

— Затем, что это весело, — отозвался тот. Вишенка сердито засопела.

— Злой ты, — рассмеялся рыжий "эльф". — Обижаешь малышей.

— Я не малыш!!! — взвилась Вишенка. На этот раз Зойка не выдержала и, все-таки, закрыла руками уши, а остальные попросту отпрянули.

Выкрикивая заковыристые проклятия в адрес обидчиков, девчонка пулей выбежала из залы. Толстый камень многократно усиливал ее крики, довольно долго различимые после исчезновения.

— Гнев Вишенки никого не минует, — глубокомысленно изрек Джокер. — Не переживай, она не потеряется в тоннелях, — успокоил он Зойку. — Мы знаем это подземелье как всю Реку.

— Так нельзя говорить, — голос-ручеек заметно охладел. — Знать Реку не подвластно никому.

Дядя Гейл ненавидел Реку. Он ненавидел в ней все: стальной блеск воды, запах, напоминающий свежую арбузную корку, скопления водорослей у самого берега. Но никогда не объяснял, почему. Все попытки расспросить оканчивались одинаково: тот внезапно и неописуемо сердился. Тогда Зойке приходилось покорно выслушивать о том, насколько она невежественна, а также неблагодарна и эгоистична. Лицо дяди при этом непременно багровело, превращаясь в очень некрасивую свеклу. Крошечные черные глазки смотрели на нее с ненавистью, а зловоние дешевого табака и сливовой настойки вызывали острое желание бежать без оглядки, зажав нос.

И Зойка убегала. В свою маленькую комнатку с единственным окном. Там она бросалась на узкую деревянную кровать, и, накрывшись одеялом с головой, горько рыдала до тех пор, пока усталость не побеждала обиду, заставляя уснуть.

Зойке снились родители. Они всегда ждали на берегу Реки, у самой воды. Зойка плохо их помнила, но во снах у ее матери были длинные золотистые волосы и глаза самого удивительного на свете фиалкового оттенка. Завидев Зойку издалека, она принималась махать ей руками и кричать:

— Сюда, птичка, сюда! Скорее!

И Зойка бежала изо всех сил. Босые ноги едва касались земли — почему-то она была уверена, что стоит остановиться на мгновение — и все исчезнет. Мелкий песок, светлые камни-голыши, островки скудной растительности. Исчезнут нагромождения скал и однообразные деревянные дома. Исчезнет сама Зойка.

Но все оставалось на своих местах. Серые скалы, похожие на застывших великанов, продолжали возвышаться вдоль берега. Деревья все также шумели, охотно подчиняясь магии ветра. Закатное солнце ласково согревало мир своими лучами. Совсем скоро красный огненный шар окончательно упадет в Реку. Еще один день погибнет, чтобы позволить родиться своему брату-близнецу. Ведь лишь полностью выпустив воздух из легких можно сделать новый глубокий вдох.

— Скорее, птичка! Поспеши!

Она всегда успевала. И сразу оказывалась на руках отца: тот подхватывал Зойку и поднимал высоко над собой. В такие моменты ее сердце радостно ёкало, и девочка заливалась смехом. Отец смеялся вместе с ней.

Сны о родителях были самым прекрасным, из того, что происходило с Зойкой на протяжении последних четырех лет. Кажется, Вселенная понимала это — в подобные моменты она всегда задерживала дыхание.

— Мама и папа тебя очень любили, — девушка-эльф все еще была здесь. Ее темно-рыжие локоны таинственно поблескивали в полумраке, и Зойка невольно залюбовалась их красотой.

— Я знаю, — голос прозвучал глухо. Девочка отвела взгляд: глаза подозрительно защипало. Меньше всего ей хотелось, чтобы эта удивительная незнакомка заметила ее слезы.

— Скучать о тех, кого потерял совершенно нормально, — прохладная ладонь мягко легла ей на голову. — Никогда не стесняйся своих чувств, Зойка. Иначе настанет момент, когда ты попросту окаменеешь.

— Как тебя зовут? — внезапно спросила ее девочка. Девушка-эльф убрала руку.

— Я так и не представилась? Прости. Меня зовут Русалка.

Губы Зойки тронула улыбка. Ну, конечно! Роскошные волосы, чарующий голос, огромные глаза цвета мокрых камней. Русалка... Это имя подходило ей как нельзя лучше.

— К нам бежит Рыба, — Русалка вытянула руку, указывая на один из трех тоннелей, что вели из зала дальше, вглубь пещеры. Зойка посмотрела туда, но непроглядная темнота все еще скрывала таинственную Рыбу от ее глаз.

— А куда... — она хотела, было, спросить: "куда ведут эти ходы?", но в этот момент из центрального коридора в зал вбежала Рыба. Она сразу же заметила Зойку — та даже не успела произнести: "привет", как оказалась в цепких объятиях.

— Как же я рада! Как рада! — не переставая, повторяла Рыба. Словно не видела Зойку, по меньшей мере, год, являясь ей при том закадычной подругой.

Рыба была очень худой. Ощутив, как острые ребра впиваются в ее тело, Зойка вдруг подумала, что тетя Эйми, наверняка, пришла бы в ужас, увидев эти острые коленки, треугольные впалые скулы и длинный нос. Рыба широко улыбнулась: тонкие губы разъехались в стороны, обнажив два ряда узких ослепительно-белых зубов. Чисто из вежливости девочка улыбнулась ей в ответ.

— Не могу поверить, ты пришла к нам! — она, наконец, разжала руки, и Зойка облегченно вздохнула полной грудью: эта искренняя радость чуть не сломала ей кости.

Рыба тем временем уже тараторила с Русалкой. Не желая становиться невольным свидетелем их разговора, Зойка отступила назад.

— Куда ты? Не уходи, побудь с нами! — Рыба обернулась и ухватила девочку за край шали.  Ее длинные волосы, частично заплетенные в тонкие косички, взметнулись в воздух зеленой волной: большая часть шевелюры была глубокого изумрудного цвета.

— Я просто не хочу подслушивать, — созналась Зойка. — Я и не собиралась уходить.

— Понравились? — заметив, как пристально девочка рассматривает ее прическу, Рыба мотнула головой вновь. Зойка молча кивнула.

— Это водоросли Забытого моря, — пояснила Рыба. — Если хочешь — я тебя тоже покрашу. И косички заплету.

— Забытое море? — удивленно переспросила Зойка. — А где это?

В ее глазах засверкал интерес, и Рыба заметно оживилась.

— О, это совсем недалеко! — воскликнула она и тут же повернулась к подруге: — Может, пойдем к морю? Пожалуйста! — Рыба даже сложила ладони в молитвенном жесте, — Зойка, непременно, должна его увидеть!

— Только если сама Зойка этого хочет, — отозвалась Русалка. — Но я за, — добавила она после секундного раздумья. — К тому же, Касатик говорил, что погода сегодня будет замечательная.

Услышав знакомое прозвище, Зойка навострила уши. «Приходи к нам. Касатик и Джокер», — так было написано в записке. Встреча с Джокером уже состоялась: именно он привел ее сюда, дав возможность познакомиться с другими ребятами: неимоверно милой, но вспыльчивой Вишенкой, сказочно прекрасной Русалкой, дружелюбной Рыбой...

Она обернулась, уловив за спиной восторженный шепот — какая-то девчонка только что вернулась с побережья и теперь гордо демонстрировала свою добычу: целую горсть мелких раковин, пару абсолютно прозрачных голышей и птичье перо. — Ну, ты и даешь, Ель! — в голосах ребят не было и тени зависти, лишь восхищение. А сама Ель внезапно приблизилась к Зойке и протянула той одну из ракушек, самую ровную и красивую.

— Это мне? — растерялась Зойка. — С-спасибо.

— Бери, не стесняйся, — рассмеялась Ель. — Забытое море хранит уйму сокровищ. На всех хватит.

Прохладная раковинка, все еще со следами влажного белого песка легла ей в руку. Низкорослая Ель добродушно улыбалась, наблюдая, как Зойка борется с такой привычной для нее робостью и жгучим желанием рассмотреть подарок во всех подробностях.

— Ну, что ты решила? Насчет моря, — бедная Рыба! Все это время, пока Зойка размышляла насчет Касатика и разговаривала с Елью, она терпеливо ждала ответа. Девочке стало стыдно.

— Конечно, пойдем, — кивнула она. — Мне ужасно не терпится на него взглянуть.

Ящер

 — Куда мы идем? — полушепотом поинтересовалась Зойка, хотя вокруг, кроме нее и Джокера было ни души.

— К другим ребятам, — бросил тот на ходу. — Это недалеко.

Зойка обернулась и с грустью посмотрела через плечо на удаляющиеся одноэтажные домики. Возможно, для Джокера это, действительно, было "недалеко". Но привыкшей к домашнему уюту Зойке их путь казался почти адом. Впрочем, провожатому стоило отдать должное: каждый раз, когда Зойка спотыкалась, зацепившись ногой за очередной камень или попросту оступившись на неровной земле, он подхватывал ее под локоть и ни разу не осмеял. Джокер вел себя так, словно Зойка была его младшей сестрой, которую надлежало оберегать.

— Ну, вот мы и пришли, — Джокер внезапно остановился у одной из скал.

— А... где все? — девочка озадаченно окинула взглядом представшую перед ней картину: кругом голые камни, да песок с редкими островками пожухлой травы.

— Здесь, — паренек ловко нырнул в незаметную расщелину между камнями и уже изнутри позвал: — Иди сюда, не бойся.

Любопытство пересилило, и Зойка робко шагнула вслед за Джокером в темноту.

Внутри пахло сыростью. Зойка коснулась рукой шершавой стены: та была влажной.

— Здесь поблизости подземная река, — пояснил Джокер. Раздался щелчок, и Зойка, твердо решившая ничего не бояться, от неожиданности вздрогнула. Слабый огонек разрезал черноту вокруг — Джокер достал зажигалку. — С огнем Ящера, конечно, не сравнить, — парень вытянул вперед руку, стараясь осветить им путь, — но что есть.

— Ящера? — удивленно переспросила Зойка. Она послушно наклонила голову, избежав столкновения с острым каменным выступом.

— Ага, — Джокер взял ее за руку. — Осторожнее, тут скользко.

— Все огненные ящеры давно вымерли! — помощь Джокера пришлась очень кстати: наиболее сырые участки пола зеленели, поросшие скользкими водорослями.

— Ты так в этом уверена? — раздался насмешливый голос. Звук шёл откуда-то сверху. Зойка задрала голову и тут же увидела его обладательницу.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — Джокер отступил от стены, дав девчонке возможность спуститься. Та тут же легко спрыгнула вниз. Зойка невольно подумала, что попытайся она повторить этот прыжок — мигом переломала бы себе все кости.

— Я полна сюрпризов, — хмыкнула в ответ собеседница. Она протянула руку: — Привет. Мое имя Ящер, и не вздумай звать меня иначе.

— Привет. Я — Зойка. У меня нет прозвища, — Зойка пожала ладонь, крепкую и покрытую мозолями.

Заметив, что парень все еще держит свою спутницу за руку, Ящер насмешливо скривила губы:

— Ты бы её еще на руки взял.

— Зойка не привыкла к таким прогулкам, — реакция Джокера была спокойной, и тем не менее, девочка смутилась: она совсем не желала оказаться причиной ссоры, явно, близких друзей. Но когда Зойка попыталась высвободиться, Джокер не дал ей этого сделать. — Все в порядке, стой спокойно, — тихо шепнул он. И добавил чуть громче, чтобы Ящер услышала: — Она у нас всегда такая черствая.

Ящер лишь фыркнула в ответ. Подземное путешествие возобновилось.

Талисман

 Зато они хотели с ней играть.

Зойка это отчетливо осознала одним ранним утром, когда обнаружила на подоконнике распахнутого окна обломок рапана с продетым насквозь шнуром. Края обломка были тщательно отшлифованы, а отверстие под шнурок — аккуратным и круглым.

Зойка осторожно выглянула в окно. Снаружи поблизости никого не наблюдалось. Кулон же продолжал лежать на том месте, где был обнаружен, и манил перламутровым блеском.

Зойка взяла подвеску в руки. На шнурке, помимо ракушки болталась крепко привязанная записка. «Приходи к нам — просила она. — Касатик и Джокер»

Девочка нахмурилась. Но тут же, неожиданно для себя, вспомнила, как слышала нечто подобное среди тех обрывков фраз и непонятных слов, что долетали до нее вперемешку с речным ветром. «Русалка, Вишенка, Рыба... — ветер шутил, искажая слова. Незамысловатые прозвища звучали как заклинания. — Уа-ка, И-енка, Ы-ба».

Бледные губы тронула улыбка: нет никаких тайн. И обрядов, по-видимому, тоже не существует. Они самые обычные ребята. Просто игроки.

С необъяснимым трепетом в груди Зойка надела кулон на шею. Прохладная ракушка послушно скользнула под ткань платья. Снаружи тут же образовался бугорок. Заметить можно, только если внимательно приглядеться.

«Приходи...» — пальцы крепко сжали ткань вокруг самодельной подвески. Сейчас?

Зойка осторожно сняла со стула шерстяную шаль и набросила себе на плечи: поутру здесь даже летом бывало довольно прохладно. Тихо-тихо, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, она прошла из спальни к самой входной двери, где с трудом подняла один за другим два тяжелых засова и выскользнула на крыльцо.

Легкий ветерок трепал ее заплетенные волосы, пока Зойка, прищурившись, внимательно оглядывала каменистый берег. Вокруг было ни души.

— Так, значит, ты согласилась прийти? — голос прозвучал совсем рядом, и девочка едва не подпрыгнула от неожиданности. — Эй, я здесь! — рассмеялся голос. Ветки самшита, что рос у самого крыльца, раздвинулись, из них вынырнула рука. Рука приветственно помахала Зойке и юркнула обратно.

Ее обладатель сидел за кустом, а едва девочка приблизилась — выпрямился. Зойка отметила про себя, что тот выше ее, по крайней мере, на голову.

— Джокер, — представился долговязый мальчишка и протянул ладонь.

— Ясно, — ответила Зойка, но, тут же спохватилась: — А я — Зойка.

— Знаю, — Джокер ухмыльнулся и продемонстрировал Зойке крошечную расщелину между передними зубами. — Про тебя все знают.

— Неужели? — она нахмурилась.

— Ага, — Джокер смущенно убрал руку. — Ты единственная, кто не выходит играть.

— У меня кровь дурная, — отозвалась Зойка. Она не была уверена, можно ли об этом говорить вслух, но вдруг испугалась: что, если нельзя? Дядя узнает — жутко рассердится.

— Не узнает, — вдруг произнес Джокер. — Если ты сама все не расскажешь.

Зойка испуганно уставилась на него. Ухмылка Джокера стала еще шире. Сорвав длинную травинку, он сунул ее себе в рот.

— Ты... ты только что прочитал мои мысли? — наконец, выдавила из себя девочка, когда к ней вернулась способность говорить.

— Ну, да, — Джокер пожал плечами. — Это легко.

— Это невозможно, — возразила Зойка.

— ... такой неаккуратный! Рубаха не заправлена, еще и грязь под ногтями, — внезапно продекламировал Джокер вместо ответа. Зойка почувствовала, как ее щеки и уши начинают предательски гореть.

— Это...

— Твои мысли, верно? — Джокер внезапно расхохотался. Он ничуть не выглядел обиженным.

Стараясь не думать, сколько раз она, сама того не ведая, уже опозорилась перед этим странным мальчишкой, Зойка приблизилась к нему вплотную.

— Как тебе это удалось? — спросила она, глядя прямо в светло-зеленые миндалевидные глаза.

— Это Дар, — Джокер легко выдержал ее пристальный взгляд.

— Что ты имеешь в виду? — девочка сдвинула густые брови. Ее суровый вид вновь развеселил Джокера.

— Пойдем, — вместо ответа читатель мыслей потянул ее за рукав. — Ты должна познакомиться с остальными.

Дурная кровь

 Они жили вдоль русла широкой реки. В маленьких, ничем не примечательных домишках, похожих один на другой как два глаза. Или уха. Про "две капли воды" жители невзрачной прибрежной деревеньки никогда не упоминали. Это считалось дурной приметой.

Что до берега, то он, по большей части, представлял собой неровное скопление громадных валунов, меж которых то тут, то там пробивались пучки травы: ярко-изумрудной ранней весной и пожухлой — жарким летом, которое в тех краях длилось по девять месяцев в году. В наиболее глубоких расселинах росли кустарники дикой малины с неимоверно колючими ветками. Одно неосторожное движение — и острые шипы тотчас же впиваются в кожу. Не самое приятное ощущение. Однако местных девчонок и мальчишек перспектива выковыривания колючек ничуть не останавливала. Они могли целыми днями лазать в поисках сладких ягод, возвращаясь домой лишь поздними вечерами. С ног до головы вымазанные грязью, ободранные, но счастливые.

Зойка могла лишь наблюдать их увлекательные занятия, сидя на крыльце своего дома. Играть с остальными ребятами ее не пускали. Нельзя сказать, чтобы это сильно расстраивало Зойку. Скорее, удивляло.

— Почему мне нельзя общаться с ними? — время от времени, спрашивала она дядю Гейла.

— Вы слишком разные, — отвечал ей дядя. Одной и той же, неизменной фразой. Лишь изредка тихо прибавляя что-то вроде: «дурная кровь — дурная молва». И ничего более, В итоге Зойка настолько запуталась, что давно потеряла надежду выяснить: чью же, все-таки, кровь ее дядя считает дурной.

Но в одном Гейл, пожалуй, оказался прав: она была другой. По сравнению с остальными — худыми, жилистыми и загорелыми ребятами — Зойка выглядела довольно бледненькой, даже больной. Их волосы были растрепанные и выгоревшие, запутанные колтунами, которые особо ярые модники дополнительно скручивали пальцами. Самодельные прически украшались обрывками старых лент и сушеными ягодами. Носить вплетенные цветы и колосья считалось особой привилегией, этого были достойны только старшие.

Волосы Зойки напротив, были иссиня-черными, неизменно заплетенные в две толстые косы. Украшать себя листьями и ягодами ей не позволяли. Так же, как и не позволяли носить на шее россыпь самодельных амулетов. Их тоже делали те ребята: из обломков бутылочного стекла, ракушек, плетеных кожаных шнурков, семян и прочих удивительных ингредиентов. Особую ценность представляли половинки раковин, целые экземпляры которых можно было достать лишь со дна реки. Несмотря на то, что берег, обычно, был усеян ракушечными осколками, желающих довольствоваться ими было немного. Поэтому старших часто просили нырнуть и вытащить из реки несколько штук на браслет или бусы. Те охотно соглашались, правда, предварительно попугав малышей жуткими историями о русалках и голодных чудовищах. Так что во время добычи мелюзга сидела на берегу и наблюдала, благоговейно затаив дыхание.

Зойка видела все это. И охоту за ракушками, и сделанные из них украшения. Иногда до крыльца долетали даже обрывки разговоров. Так Зойка узнала, что создание талисмана — лишь полдела. Его еще нужно наделить магической силой. Правда, как протекал сей таинственный обряд, понятия не имела, ведь своими глазами она не видела ни одного из них. Вполне возможно, все проводилось ночью, когда она — Зойка — уже спала.

Если становилось скучно просто наблюдать, девочка принималась фантазировать. Будто она тоже там, среди непохожих друг на друга детей, незримая и неосязаемая, быстрая как ветер. Такая же босая, покрытая грязью (а, может, еще грязнее!). С кровяными корочками на коленках и цветами вереска в распущенных волосах. Зойка находилась в двух местах одновременно. Слышала и видела вдвое больше, вдвое больше была внимательна. Ее амулеты всегда оказывались самыми сильными, а еще она сама доставала ракушки со дна — единственная девчонка...

Но это были лишь мечты. Запрет на игры продолжал действовать.

Итоги 2022

1. Сайт года: Ozon, Twitter
2. Фильм года: "Красная скрипка" (1998)
3. Аниме года: "Твоя апрельская ложь" (2014-2015)

4. Дорама года: "Я вернусь с дождем" (2005)
5. Книга года: Кэрри Дрюри "Последний бумажный журавлик"
6. Исполнитель года: BWO, Princesses Angine
7. Песня года: Sianna & DJ Layla "Why why why"
8. Блюдо года: печеночный торт
9. Напиток года: Иван-чай
10. Событие года: изучение японского языка

11. Поездка года: если только крышей
12. Покупка года: Fujifilm X-A5
13. Ощущение года: все меняется